18.11.2016

Борьба на коммуникациях стран «оси» во второй половине 1942 г. на Черном море (1 часть)

В связи с продвижением немецких войск в глубь нашей страны и слабой пропускной способностью дорог перевозки военных грузов морем постепенно приобретали для противника все большее и большее значение. Для выполнений армейских заявок, помимо уже действовавших транспортных судов, противнику пришлось привлечь к перевозкам большое количество БДБ, буксиров, лихтеров, самоходных и несамоходных барж с Дуная, а также захваченных в советских портах.

Потребность в этом была особенно острой в связи с тем, что численность крупных транспортов «оси» на театре (18 единиц тоннажем более 500 брт) оставалась неизменной – ввод судов из Средиземного моря и вступление в строй двух крупных транспортов из числа трофейных смогли лишь компенсировать потерю трех крупных судов от действий советских подлодок и переоборудование двух в плавучие базы для кораблей немецкого Черноморского флота.

Представление о количестве задействованных мелких плавсредств дают следующие цифры: по состоянию на начало января 1943 г. только для войсковых перевозок в интересах группы армий «А» на Северном Кавказе были задействованы 11 крупных транспортов, 7 дунайских теплоходов, до 30 БДБ, 6 буксиров и 39 лихтеров. Общий объем грузов, перевезенных судами «оси» на всем ТВД, в августе составил 91,1 тыс. т, в октябре без учета судоходства на Днепре и в Азовском море – 98,4 тыс. т. Это примерно в три раза превосходило объем перевозок, осуществленных за тот же период советской стороной.

Для удобства рассмотрения вопроса имеет смысл разделить коммуникации противника на две зоны: дальнюю (западнее меридиана Севастополя) и ближнюю. Сам Севастополь как порт в то время использовался противником довольно слабо. Хотя немецкие тральщики уже 8–9 июля проложили фарватеры от Евпатории до Севастополя и Балаклавы, первые крупные суда пришли в Балаклаву только 26 августа. Прямые конвои между Констанцей и Севастополем начали ходить лишь с 22 октября, и до конца года успели пройти всего пять таких конвоев.

Как правило, их переход обеспечивали румынские эсминцы, которые также традиционно привлекались к встречам и сопровождению итальянских танкеров от Босфора до Констанцы. Движение по остальным трассам дальнего участка коммуникаций осуществлялось, как и раньше, по прибрежным фарватерам в охранении румынских канлодок, миноносцев, немецких моторных тральщиков, речных катеров-тральщиков, сторожевых катеров либо БДБ. При сопровождении наиболее ценных судов корабельный эскорт усиливался воздушным.

Помимо непосредственного охранения для защиты коммуникаций использовалось и минное оружие. В течение рассматриваемого периода румынский флот осуществил две минные постановки севернее и южнее острова Змеиный (400 мин). В завершение перечня оборонительных мероприятий противника следует упомянуть о противолодочных патрулированиях итальянских сверхмалых подводных лодок, совершивших в сентябре два похода в район Сулины и два похода к Босфору – все безрезультатно. Как и раньше, основную тяжесть борьбы по нарушению коммуникаций противника несли на себе подводные силы ЧФ.

После перерыва, связанного со снабжением Севастополя, с 7 июля они начали выходить на позиции, и по состоянию на последнее число этого месяца в дальней и ближней зонах действовало уже восемь подводных кораблей. Сохранилось прежнее деление по районам между 1-й и 2-й бригадами, но теперь для действий в Одесском заливе «малюткам», базировавшимся на базы Кавказа, приходилось проделывать намного больший путь. Это стало возможным благодаря использованию «внутренних резервов» – переоборудованию части цистерн главного балласта в топливные.

Окончательно вошла в практику введенная в начале года стрельба многоторпедными залпами. Более опытными стали и командиры – в августе в результате удара из-под воды была потоплена шаланда, а в октябре сразу четыре цели, в том числе два транспорта и один танкер. Следует особо отметить, что две цели были потоплены лодками в ночное время из надводного положения, т. е. методом ранее практически не применявшимся советскими подводниками. К сожалению, при этом наши подводники понесли необычайно тяжелые потери – между августом и декабрем в дальней зоне коммуникаций было потеряно восемь кораблей.

Все они, за исключением М-31, потопленной надводными кораблями, погибли на минах (приложение 16). При этом, как и годом, раньше, проявилась «нечувствительность» нашего командования к потерям, выразившаяся в направлении субмарин в опасные районы даже, несмотря на тот факт, что имелись точные сведения об их минировании. В частности, так произошло с позицией в Одесском заливе, где 25 июля подорвалась А-5. Мастерство и мужество экипажа позволили кораблю 1918 года постройки своими силами дойти до базы. Тем не менее, походы в данный район продолжились.

В августе из-под Одессы не вернулась М-33, в сентябре – М-60 и лишь только после этого позиция была закрыта. В 1951 г. обе лодки были случайно обнаружены на дне на расстоянии всего 150 м одна от другой. При таком темпе потерь неудивительно, что в начале августа две бригады пришлось свести в одну. Помимо А-5, еще две лодки получили тяжелые повреждения, и их пришлось отправить на ремонт, на завод-изготовитель в город Горький (ныне Нижний Новгород). Ими были М-36 и М-32, подвергшиеся атакам румынских эскортных кораблей на мелководье (глубина моря в месте атак составляла 12 и 13 м).

Следует предположить, что при лучшей подготовке экипажей румынских кораблей обе субмарины были бы потоплены, поскольку подобные глубины практически исключали возможность эффективно уклоняться от бомбометания. С другой стороны нельзя не отметить смелость и мужество советских подводников, решившихся атаковать в подобных условиях обстановки. В общей сложности во втором полугодии советские подлодки совершили 74 боевых похода в дальнюю зону, выполнили 27 торпедных (выпущено 56 торпед) и одну артиллерийскую атаки.

В Раздел