09.11.2016

Боевые действия флотов в финале обороны Севастополя в 1942 году (2 часть)

К этому времени гарнизон Севастополя насчитывал всего 106,6 тыс. человек при 606 орудиях, 1999 минометах, 38 танках и 92 самолетах. Германское командование тщательно подготовило свой третий штурм. 20 мая противник начал артиллерийско-авиационную подготовку, длившуюся 18 дней. Ежедневно на город и позиции советских войск сбрасывалось с самолетов до 6 тыс. бомб. Особенно усилились удары противника в период со 2 по 6 июня. За эти дни вражеская артиллерия выпустила свыше 13 тыс. снарядов, а авиация, совершая от 720 до 550 вылетов в сутки, сбросила около 48 тыс. бомб.

7 июня в 5 ч утра после мощной артиллерийской и авиационной подготовки противник перешел в наступление. Достаточно сказать, что в первый день штурма вражеская авиация совершила 1368 вылетов, во второй – 1200. Всего же за период третьего штурма самолеты люфтваффе сбросили на город и войска СОРа 20,5 тыс. т бомб, а артиллерия выпустила 26,3 тыс. т снарядов (без учета веса минометных мин и снарядов, выпущенных штурмовыми и зенитными орудиями), что в сумме дает по две тонны смертоносного металла на каждого погибшего защитника!

По утверждению французского генерала Л. Шассена, за последние 25 дней штурма Севастополя немецкие самолеты сбросили на защитников города столько бомб, сколько английские ВВС сбросили к этому времени на Германию с начала Второй мировой войны. Тем не менее, на начальной стадии продвижение наземных войск противника осуществлялось крайне медленно. В течение первых трех дней им удалось вклиниться в оборону войск СОРа лишь на отдельных участках, причем защитникам главной базы энергичными контратаками в ряде случаев удавалось восстановить исходное положение.

Переломным стал захват врагом 13 июня позиций 365-й зенитной батареи. Падение этого укрепления обнажило перед противником подступы к 30-й батарее береговой обороны. Вооруженная четырьмя орудиями калибром 305-мм в двух бронированных башнях, батарея являлась не только мощным огневым средством, но и важным опорным пунктом. На то, чтобы овладеть им, противнику потребовалось еще четыре дня. По мере истощения боеприпасов у советских войск их сопротивление ослабевало. Эффект от бомбардировок усугублялся тем, что после того как у нашей зенитной артиллерии кончились боеприпасы, летчики противника начали безнаказанно действовать с малых высот, парализовав все движение по территории СОРа в светлое время суток.

В результате массированной огневой поддержки 19 июня немцам удалось прорваться к берегу Северной бухты, что привело к прекращению деятельности порта. Тем не менее, грузы, пусть и в недостаточном объеме, продолжали выгружаться в бухтах полуострова Херсонес. Несмотря на изъятие у него части авиации для начала наступления на Воронеж, генерал-полковник Э. Манштейн после небольшой оперативной паузы продолжил штурм. На рассвете 29 июня немецкие войска на штурмботах форсировали Севастопольскую бухту и нанесли удар в лоб и в тыл по оборонительным позициям на Сапун-горе.

Интересно отметить, что в эти сутки впервые на театре для совместных с сухопутными войсками действий использовались корабли флота «оси». Группа из восьми итальянских торпедных и взрывающихся катеров произвела демонстрацию высадки десанта у мыса Феолент, что в тех условиях обстановки уже не играло никакой роли. К исходу суток последние оборонительные рубежи оказались прорваны. 1 июля Севастополь пал, защитники города отступили на мыс Херсонес в район 35-й береговой батареи. Вечером 30 июня по указанию Ставки была объявлена эвакуация.

Здесь необходимо сделать небольшое отступление. В директиве командующего войсками Северо-Кавказского фронта маршала С.М. Буденного от 28 мая 1942 г., где ставились задачи войскам СОРа на случай вражеского штурма, говорилось, что необходимо «предупредить весь командный, начальствующий, красноармейский и краснофлотский состав, что Севастополь должен быть удержан любой ценой. Переправы на Кавказский берег не будет». Указания о продолжении борьбы до последней возможности дублировались Ставкой и в ходе самого штурма.

В связи с этим эвакуация войск в случае возникновения критической ситуации предварительно не планировалась, а сама возможность такой эвакуации исключалась. Вместе с тем в конкретных условиях, которые сложились к концу июня, продолжение обороны сводилось к фактически безнаказанному для врага истреблению защитников, лишенных возможности давать отпор из-за отсутствия боеприпасов. Командующий СОРом Октябрьский отдавал себе отчет в том, что в условиях господства над морем авиации противника и больших потерь в корабельном составе эвакуировать около 85–90 тыс. человек нереально.

Вместо этого он предложил эвакуировать 200–250 «ответственных работников» во главе с собой. С морально-этической точки зрения такое предложение, безусловно, противоречило неписаному кодексу поведения полководцев, который предписывал военачальникам разделять судьбу своих войск. Тем не менее, предложение командующего СОРом было одобрено Ставкой ВГК, которая, помимо этого, распорядилась начать эвакуацию раненых и сохранивших воинскую организацию частей.

В Раздел