09.11.2016

Боевые действия в 1942 году на Черном море. Борьба на советских коммуникациях: январь – начало июля (2 часть)

Для прикрытия судов в море на трассе Кавказ – Севастополь не имелось дальних истребителей, а использование в этой роли бомбардировщиков не могло дать должного эффекта. 24 марта Октябрьский докладывал наркому ВМФ и начальнику генерального штаба РККА: «Противник, определив полную зависимость наших армий от подвоза морем, сосредоточил на крымских аэродромах до 100 бомбардировщиков и торпедоносцев и перешел к решительным действиям по срыву снабжения Крымского фронта и севастопольской обороны, атакуя наши базы, а также и корабли в базах и в море».

Таким образом, советская сторона прекрасно понимала замыслы противника, но помешать их реализации не могла. После потопления 17 апреля немецкой авиацией возвращавшегося из Севастополя транспорта «Сванетия» нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов приказал использовать для снабжения Севастополя только быстроходные суда, боевые корабли и подводные лодки, однако грузовместимость двух последних категорий была ограниченной, к тому же на них невозможно было доставлять военную технику и тяжелое вооружение.

Противник прекрасно сознавал важность морской блокады Крыма для успеха планировавшегося наземного наступления. 12 марта главный штаб люфтваффе направил в штаб 4-го ВФ директиву, завершавшуюся словами: «Сам фюрер ожидает, что с этого времени постоянное движение судов в районе Севастополя прекратится». С 15 марта начались удары авиации противника по портам Кавказа, которые сразу же выявили слабость тамошней ПВО. Особенно участились удары с начала апреля в связи с непосредственной подготовкой наступления 11-й немецкой армии на Керченском полуострове.

В этом месяце немцы бомбили Туапсе 9, 10, 11, 13 и 19-го числа. Еще большие испытания пришлись на долю Новороссийска. Его атаковывали 9 и 10 апреля, а с 18-го налеты стали практические ежедневными, иногда даже дважды в сутки – днем и в ночное время. С 3 апреля немецкая авиация начала операцию по минированию Керченского пролива, которая продолжалась до середины мая. По немецким данным, в проливе было выставлено более 200 мин. Их жертвами стали 13 плавсредств – в основном мелкие сейнеры, шхуны и катера, но также и два транспорта.

Вход в пролив со стороны Черного моря несколько раз закрывался на срок до одних суток. Упал и объем грузов, доставленных Крымскому фронту из Новороссийска. В то же время постановки в районе Севастополя (67 мин между 21 и 27 марта и несколько десятков в апреле – мае) не имели никакого эффекта в связи с хорошо налаженной службой наблюдения. Так же безрезультатным оказался единственный за этот период поход (18–30 мая) вражеской подлодки – румынской «Дельфинул» – на позицию южнее Севастополя. Семь раз субмарине приходилось уклоняться срочным погружением от немецких самолетов, причем, дважды они сбрасывали на союзника бомбы.

8 мая войска генерала Манштейна нанесли свой хорошо подготовленный удар по Крымскому фронту, и уже спустя шесть дней командование Северо-Кавказского направления было вынуждено разрешить эвакуацию разбитых соединений на Кавказ. В связи с господством в воздухе авиации противника и сложной минной обстановкой из 128 судов, привлеченных к перевозкам, 102 являлись парусно-моторными шхунами. Ценой потери девяти из них до 21 мая удалось вывезти 119,4 тыс. бойцов, 1,4 тыс. гражданского населения, 99 орудий и минометов.

В сложившихся условиях это можно оценить как успех, который несколько смягчил последствия разгрома более чем 200-тысячной группировки. С середины мая стало очевидно, что третий штурм Севастополя не за горами. Тем не менее, в сложившихся условиях командование ЧФ не могло доставить в главную базу все необходимое для отражения наступления противника – время было безвозвратно упущено. Тем не менее, движение судов продолжалось даже после того, как 7 июня штурм начался. О масштабах участия в нем авиации противника говорилось выше.

Несмотря на это, в течение июня в главную базу прибыло пять судов, правда, четыре судна оказались потеряны. Последним в Севастополе побывал транспорт «Белосток», потопленный на обратном пути 19 июня немецкими торпедными катерами. Дальнейшее хождение судов стало невозможным не столько из-за вражеской блокады, сколько из-за захвата немцами северного побережья Севастопольской бухты и отсутствия в распоряжении командования ЧФ мелкосидящих быстроходных транспортов, способных покрыть существовавший маршрут за сутки и ошвартоваться в бухтах Херсонеса.

После этого в течение еще нескольких дней снабжение гарнизона осуществлялось боевыми кораблями, подводными лодками, а также транспортными самолетами, но таким образом можно было покрыть не более трети потребности в боеприпасах. Всего в течение июня в Севастополь было доставлено 11,5 тыс. т грузов и 23,5 тыс. солдат, обратными рейсами эвакуировано 23 тыс. раненых. При этом кроме транспортов, были потеряны эсминец «Безупречный», подводные лодки Щ-214 и С-32, а лидеры «Ташкент» и «Харьков» получили серьезные повреждения.

Главную роль в блокаде Севастополя играла, безусловно, немецкая авиация. С конца мая к ней присоединился и вражеский флот. Его авангардом стали итальянские торпедные катера (четыре типа MAS и пять типа MTSM), которые утром 27 мая прибыли в Ялту и в ночь на 30 мая совершили первый выход для перехвата наших кораблей на подходах к мысу Херсонес. До 4 июля они осуществили 89 катеро-выходов, семь групповых и одиночных атак, в ходе которых выпустили 15 торпед и добились одного попадания, потопив подлодку Щ-214.

В ночь на 4 июня впервые на подходах к Севастополю патрулировали немецкие торпедные катера. До 2 июля шесть «шнелльботов» 1-й флотилии совершили 15 групповых выходов (58 катеро-выходов). В 12 групповых и одиночных боях они выпустили 33 торпеды и добились единственного попадания в транспорт «Белосток». С 27 июня из-за массового отказа торпед немецкое командование решило переключить катера на минные постановки. В ночь на 30-е катера выставили 30 мин у Херсонеса, но, поскольку банки оказались расположены в пределах нашего оборонительного заграждения 1941 г., потерь они не нанесли.

В ночь на 2 июля «шнелльботы» совершили единственный выход для воспрепятствования нашей эвакуации, в ходе которого им удалось потопить два сторожевых катера, один из которых вывозил генерала П.Г. Новикова. При этом один из немецких катеров получил тяжелые повреждения и вышел из строя на пять месяцев. Помимо катеров, в морской блокаде принимали участие и подлодки. Шесть итальянских сверхмалых между 2 и 29 июня совершили 23 боевых похода продолжительностью от 12 до 51 часа. В трех атаках субмарины выпустили шесть торпед и добились как минимум двух попаданий в наши подлодки Л-5 и М-31, но в обоих случаях их торпеды не взорвались.

В Раздел