25.11.2016

Действия кригсмарине на советских коммуникациях в 1943 году на Черном море (1 часть)

К началу 1943 г. советский транспортный флот на театре сократился до 18 крупных (тоннажем более 500 брт) транспортных судов, не считая вспомогательных судов и мобилизованных боевых кораблей ЧФ, привлекаемых к перевозкам. Еще 11 судов находились в длительном ремонте или ожидали его, будучи в отстое. В течение кампании состояние морского транспорта, к сожалению, продолжило ухудшаться. Хотя погибло всего два из 18 крупных транспортов и танкеров, еще пять (три повреждены подлодками, по одному авиацией и торпедными катерами) получили боевые повреждения, и вышли из строя до конца войны.

Два судна пострадали в навигационных авариях, а еще шесть в течение года были вынуждены стать в ремонт по эксплуатационным причинам. В результате к концу года в строю находилось всего три судна, которые можно было бы привлечь к перевозкам. Нехватка крупных судов компенсировалась привлечением к перевозкам большого количества мелких судов и плавсредств (на 1 февраля 13 буксиров, 14 барж, 47 парусно-моторных шхун и сейнеров, до сотни мотоботов), а также боевых кораблей ЧФ, мобилизованных в начале войны из гражданских наркоматов.

Тем более что крупные суда ходили лишь до Туапсе, а в Геленджик и далее на Мысхако доставка осуществлялась либо на мобилизованных боевых кораблях, либо на мелких плавсредствах. В феврале еженощно рейсы к малоземельскому плацдарму совершали один-два БТЩ, один-два тральщика из числа мобилизованных, от четырех до 11 сторожевых катеров, до трех буксиров (как с баржами, так и без), от четырех до восьми сейнеров, грузоподъемностью по 70–80 т и до восьми мотоботов. Последние, в зависимости от погоды, могли перевозить от 4 до 10 т груза.

Роль мотоботов постоянно увеличивалась в связи с тем, что они стали использоваться в качестве переправочных средств для разгрузки более крупных судов, подойти которым к берегу мешали погодные условия или противодействие противника. С мая на базе спарок мотоботов стали сооружаться плоты для доставки танков (за май – июнь на плацдарм перевезено 37 Т-26, Т-34, «Валентайн») и тяжелых артиллерийских орудий. Участие же крупных кораблей после того, как в ночь на 28 февраля внезапной атакой «шнелльботов» были потоплены канонерская лодка «Красная Грузия» и БТЩ «Груз», почти полностью прекратилось.

Всего с 15 февраля по сентябрь по этой коммуникации было перевезено на Малую Землю 17 тыс. т грузов, 58,9 тыс. человек, 37 танков, 351 орудие, 208 минометов, 25 установок РС, обратно вывезено 38,7 тыс. военнослужащих, в основном раненых. С учетом условий, в которых происходили эти перевозки, их успешное проведение можно считать значительным достижением Черноморского флота. Объем грузов, перевезенных в течение года из Поти в Геленджик, также представлял собой внушительную цифру. В нее вошли 438,9 тыс. т военных и 86 тыс. т народно-хозяйственных грузов, 254,5 тыс. военнослужащих, 428 танков и бронемашин, 897 орудий и множество другой военной техники, обратно было вывезено 74,4 тыс. раненых.

Интересно отметить, что больше половины от перечисленного (153,5 тыс. военнослужащих, 387 танков, 569 орудий и минометов) пришлось на 1-й квартал года, когда из Поти в Туапсе прибрасывались части 10-го гвардейского и 3-го стрелкового корпусов. Без этого усиления Черноморская группа войск не смогла бы вести наступательные боевые действия. Начиная с июля, в связи с вводом в эксплуатацию железных дорог и подвижного состава, объем морских перевозок резко снизился, но полностью не прекратился.

Морем продолжали доставлять нефтепродукты (как для нужд войска, так и для народного хозяйства), а также снабженческие грузы для планируемых ЧФ десантных операций. В качестве главной угрозы перевозкам изначально рассматривалась авиация противника. В 1-м квартале в зоне ответственности Новороссийской ВМБ было зафиксировано 2785 пролетов вражеских самолетов, Туапсинской ВМБ – 261 самолето-пролет, Главной ВМБ – лишь единичные случаи. Такая разница объяснялась тем, что в зоне ответственности Новороссийской ВМБ находился плацдарм на Мысхако, и учитывались все удары авиации противника, совершавшиеся по нему.

Тем не менее, активные действия авиации противника заставили с 18 марта осуществлять все движение на участке коммуникации Туапсе – Геленджик только в темное время суток. На остальных, расположенных далее к югу участках деятельность люфтваффе сводилась в основном к воздушной разведке, осуществлявшейся одиночными самолетами, хотя они и несли бомбовую нагрузку. Из-за ошибки поста ВНОС атакой одного из таких разведчиков 23 февраля в гавани Туапсе был потоплен транспорт «Ульянов» – единственное крупное советское судно, уничтоженное ударом с воздуха на театре в течение 1943 г.

В то же время три массированных налета на этот же порт, предпринятых немцами в течение 1-го квартала, результатов не имели. Во 2-м квартале в связи с проведением операции «Нептун» действия люфтваффе резко активизировались. В зоне НВМБ было учтено 20 698 самолето-пролетов, в зоне ТВМБ – 266, но опять, же львиную их долю составляли вылеты истребителей и бомбардировщиков, вылетавшие для действий в небе над Малой Землей. Летавшие на «свободную охоту» в район Новороссийск – Геленджик истребители противника не пренебрегали ударами по катерам и малым плавсредствам, в связи, с чем последние понесли чувствительные потери и были вынуждены свести свое плавание в светлое время суток к минимуму.

22 мая при попытке провести днем каботажный транспорт «Интернационал» из Туапсе в Геленджик наш конвой попал под удар 17 Ju87 и по существу был разгромлен. Судно получило попадание двух, БТЩ «Мина» – одной бомбы. Сторожевой катер № 041 затонул, БТЩ «Гарпун» ограничился осколочными повреждениями, и лишь сторожевой катер № 091 остался непораженным. После этого транспорт пришлось отбуксировать назад в Туапсе, а конвой расформировать. В то же время советская базовая ПВО оценивалась немцами как достаточно мощная, вследствие чего попыток нанесения ударов по портам предпринималось очень мало.

Наиболее крупным стал вечерний налет 22 апреля на Поти и Хопи, когда 27 немецких бомбардировщиков (число по данным нашей ПВО; по немецким данным вылетал 71 бомбардировщик, из которых 25 прервали выполнение задачи по погодным условиям) сбросили около 200 авиабомб. Своевременное обнаружение самолетов дозорным тральщиков позволило прикрыть базы дымовой завесой, сделавшей бомбардировку совершенно безрезультатной. 25 июня 14 бомбардировщиков пытались поразить танкер «Иосиф Сталин» в порту Туапсе, но в условиях сильного противодействия ПВО были вынуждены сбросить бомбы с высоты около 6000 м и в цель не попали.

По истечению первой декады июня активность авиации противника резко снизилась. В 3-м квартале в зоне НВМБ было зафиксировано 3299 самолето-пролетов, в зоне ТВМБ – 114, причем в последней зоне вражеские самолеты ни разу не бомбили. Безусловно, это было связано с сосредоточением главных сил 4-го воздушного флота на курском направлении. В то же время советские документы свидетельствуют, что воздушная угроза продолжала играть ощутимую роль даже после того, как фактически перестала существовать.

Это определялось тем, что, несмотря на все попытки советской стороны обеспечить ПВО конвоев на переходе морем, ее организация так и не достигла удовлетворительного уровня. Конвои прикрывались парами истребителей, которые не могли оказать существенного противодействия в случае массированного удара вражеской авиации, отсутствовало наведение своих самолетов по данным береговых РЛС, хотя сами станции в наличии имелись. Так же не была налажена прямая радиосвязь между конвоями, прикрывавшими их самолетами и аэродромами базирования.

В Раздел