07.11.2016

Военные действия Английского флота в Средиземном море, в Первую мировую войну (5 часть)

Сведения о быстро менявшейся обстановке иногда не достигали адмирала вовсе или приходили слишком поздно. Но самой главной причиной явилось то, что первоначальная директива не была отменена, после того как стало известно о действиях Тулонского флота. Действия адмирала Трубриджа рассматривала следственная комиссия, в результате чего он был предан суду за то, что, как гласил обвинительный акт, «по небрежению или по ошибке прекратил 7 августа 1914 года погоню за уходившим неприятелем». Однако суд оправдал действия Трубриджа, не найдя в них состава преступления, так как они соответствовали полученным инструкциям.

Суд согласился с мнением адмирала, что силы противника в дневном бою превосходили силы, вверенной ему эскадры, а также нашел, что, продолжая погоню, адмирал, возможно, и принудил бы «Гебен» к бою, но он не имел бы оправданий, оставив без приказа назначенную ему позицию. Все же случай с уходом «Гебена» остается пятном в нашей морской истории. Не следует забывать, что и Нельсон в 1805 году, озабоченный утверждением своего господства на Сицилии и в восточной части Средиземного моря, выпустил Вильнева на запад точно так же, как Сушон был выпущен на восток.

Неудача с «Гебеном» усугублялась еще одним обстоятельством, зная о котором своевременно, мы могли бы исправить причиненный вред: германо-турецкий союз испытывал трения. Едва адмирал Сушон избавился от «Gloucester» и вошел в Эгейское море, как получил из Берлина приказание не входить сразу в Дарданеллы, так, как Турция чинила затруднения в выдаче разрешения, а выйти предварительно на связь с германским стационером «Лорелей». Рискуя выдать свое месторасположение, Сушон вызвал пароход «Генерал» и приказал ему следовать вместо Санторина в Смирну, намереваясь использовать радиотелеграф угольщика для связи с «Лорелей».

Другого угольщика он встретил в условленном рандеву и, поставив его на якорь в укромной бухте, начал малым ходом крейсировать среди островов. В течение 8 августа он встретил два французских парохода, вышедших из Босфора с большим количеством резервистов, но они держались в греческих территориальных водах и находились вне его досягаемости. Не получая дальнейших инструкций, адмирал Сушон днем послал «Бреслау» привести угольщика на остров Денузу, и здесь в течение ночи крейсеры приняли уголь.

Тем временем адмирал Милн возобновил погоню, оставив Мальту лишь в полночь (7–8 августа), и, руководствуясь поступившими ошибочными сведениями, шел очень медленно, пройдя к 2.30 ночи лишь полпути до мыса Матапан. Здесь судьба снова сыграла с ним злую шутку: он получил из Адмиралтейства отправленную по ошибке телеграмму о начале военных действий против Австрии. Не имея уверенности, что «Гебен» не собирается действовать против Александрии, Порт-Саида или нашей торговли, и, считаясь с сообщением французского адмирала о невозможности для него начать совместные действия ранее 10 августа, Милн не видел другого решения, как повернуть на обратный курс и произвести новую дислокацию сил.

Заняв позицию в 100 милях к юго-западу от Кефалонии с целью не дать австрийцам возможности отрезать себя от базы, он приказал Трубриджу присоединиться. «Gloucester» с миноносцами предписывалось то же самое. «Dublin» и «Weymouth» оставлялись для наблюдения за Адриатикой. Несколько позже, 8 августа днем, пришла телеграмма с указанием ошибочности тревоги, но с предупреждением, что отношения с Австрией критические. Ввиду этого Милн продолжал выполнять сосредоточение флота до полудня 9 августа.

Вслед за этим новая телеграмма Адмиралтейства определенно разъяснила, что мы еще не находимся в войне с Австрией, и приказывала возобновить погоню за «Гебеном». Получив последнюю телеграмму, адмирал Милн оставил Трубриджа для наблюдения за Адриатикой, а сам с тремя линейными крейсерами пошел на юго-восток, взяв с собой «Weymouth» и приказав «Dublin» и «Chatham» следовать за собой. Таким образом, Трубридж оставался в изолированном положении, но Адмиралтейство предложило французам пользоваться Мальтой в качестве базы, и потому ждать их присоединения оставалось недолго.

Чтобы дать время «Chatham» и «Dublin» присоединиться, адмирал Милн шел вдоль греческого побережья только 10-узловым ходом и вошел в Эгейское море в 15 часов 10 августа, т. е. через шестьдесят часов после прохода «Гебеном» пролива Керви, все еще не имея никаких сведений ни о местонахождении немецкого крейсера, ни о его намерениях. В действительности адмирал Сушон все еще стоял в Денузе, ожидая разрешения на вход в Дарданеллы, и, не получив его до 9 августа, он приказал пароходу «Генерал» идти туда. Время шло, но разрешение не приходило.

В 21 час «Гебен» начал принимать британские радио-переговоры, которые слышались все яснее и яснее. Положение становилось слишком опасным, и Сушон решил, не дожидаясь разрешения, идти в пролив и в случае отказа форсировать его. Закончив погрузку угля в 17 часов 10 августа, он через полтора часа вышел в море. В это время адмирал Милн, обогнув мыс Малея, шел курсом наперерез курсу «Гебена» и находился от неприятельских крейсеров на расстоянии 100 миль. Однако, даже зная о назначении крейсеров, он не смог бы помешать их проводке лоцманами через минные поля.

Фактически же он не имел никаких оснований предполагать возможность их ухода к Дарданеллам. По его сведениям, обстановка указывала лишь на опасность, грозящую Александрии и Суэцкому каналу, кроме этого, существовало весьма распространенное убеждение, от влияния которого трудно было избавиться, что Сушон пойдет на соединение с австрийцами. Для погрузки угля за каким-нибудь островом времени было достаточно, и имелись сведения об уходе угольщика в Сура. Поэтому адмирал Милн, чтобы не дать «Гебену» возможности уйти на юг, распределил свои силы в соответствии с этими соображениями.

Вскоре стали приниматься немецкие радиограммы, побудившие наш флот произвести поиск к югу, а когда стали отчетливо слышны переговоры немецких угольщиков в северном направлении, флот повернул к северу, чтобы занять проход между островами Никария и Микони, «Weymouth» пошел осмотреть Сура, a «Chatham» - остров Кос. Вскоре все сомнения развеялись: около полудня 11 августа с Мальты сообщили, что «Гебен» и «Бреслау» накануне в 20.30 вошли в Дарданеллы. Как выяснилось впоследствии, с 17 часов 10 августа они стали на якорь у мыса Геллес, все еще не зная, имеется ли разрешение на вход, но когда вызвали лоцмана, то пришедший паровой катер повел их через заграждение.

Адмирал Милн немедленно пошел к Дарданеллам и в полдень получил телеграмму с приказанием установить блокаду выхода. Так закончилось дело с уходом немецких крейсеров из Средиземного моря, причем это их «интернирование» было воспринято общественным мнением с насмешкой. Однако редко мудрое решение, подобное принятому адмиралом Сушоном, более соответствовало обстоятельствам, и редко оно сопровождалось столь грандиозными последствиями.

В Раздел