14.11.2016

Боевые действия в восточной части Средиземного моря в период 10-31 августа 1914 года (3 часть)

Таким образом, от французского главнокомандующего ушли последние из наших броненосных судов. В его распоряжении остались на Мальте лишь «Weymouth» и «Dublin». Это были первые последствия неудачи с «Гебеном». Надежды на совместные с французами операции в Адриатике не осуществились; два из наших лучших крейсеров оказались прикованными к месту в момент наибольшей в них необходимости. Мы уже знаем, как отразилось в свое время на активности эскадры адмирала Бетелла в Канале подобное отделение старых линкоров для охраны торговых путей.

Вместе с тем адмиралу Трубриджу, согласно приказанию отправить один из его линейных крейсеров в Гибралтар, пришлось послать туда 20 августа «Indomitable». Блокировать Дарданеллы остались «Indefatigable» (флагман) и «Defence». Между тем в Константинополе, куда поспешил вернуться наш посол сэр Луис Маллет, обстановка складывалась следующим образом: сторонники невмешательства в войну во главе с великим визирем как будто чувствовали под собой более твердую почву, но, с другой стороны, совершенно не исключалась возможность «coupd'etat» со стороны Энвер-паши при содействии «Гебена» и германской военной миссии, имевшей полный контроль над всей турецкой армией.

Противовесом возможности такого переворота могла стать лишь английская эскадра, но ее присутствие имело только политическое значение; она не смогла бы прорваться за германскими судами, так как минные заграждения Дарданелл находились в ведении военного министра, того же Энвер-паши. Своим присутствием наша эскадра оказывала только моральную поддержку великому визирю и его партии. Такую поддержку наш посол считал крайне желательной, но одновременно находил важным выяснить, «в какой степени форсирование Дарданелл британским флотом является действительной и необходимой мерой влияния на общий ход войны, если в стране возникнет диктатура Энвера».

Положение в Египте не улучшалось, и опасения за Суэцкий канал усиливались. Войска из Индии и шедшие им на смену территориальные части были уже в пути, и более чем когда-либо, приходилось думать о том, чтобы их не отрезали. На срочное представление по этому поводу наших властей в Египте Адмиралтейство приказало «Warrior» возвратиться в Порт-Саид, а дивизиону миноносцев, находившемуся на Мальте, идти в Суэцкий канал для сторожевой службы.

Для охраны пути Мальта - Порт-Саид адмирал Лапейрер отдал в распоряжение адмирала Кардена два последних английских крейсера «Dublin» и «Weymouth», из которых один ему пришлось почти тотчас же просить обратно - для отправки в Яффу для защиты находившихся там русских паломников, умолявших о помощи. Адмиралтейство, не придававшее большого значения охране пути Мальта - Порт-Саид при блокаде Дарданелл и Адриатики, отправило туда «Dublin».

По его мнению, предпочтительно было бы отправить оба крейсера на поиски «Кенигсберга», но французское командование с этим не соглашалось, и «Weymouth» остался в Порт-Саиде, a «Dublin», выполнив свою миссию в Яффе, ушел на присоединение к адмиралу Трубриджу. В Константинополе положение к концу месяца ухудшилось. Дипломатическая борьба сосредоточилась вокруг вопроса о нескольких английских судах, задержанных якобы из-за невозможности прохода через заграждения.

Германофильствующая часть Оттоманского правительства делала, что хотела, - точное и определенное приказание великого визиря о пропуске судов выполнено не было. Экипажи «Гебена» и «Бреслау» не только не покинули столицу, наоборот, количество немецких команд в Константинополе увеличивалось. Большие группы немецких офицеров и матросов, направляясь через Болгарию, прибывали в Турцию. На юге Сирии продолжалось сосредоточение войск, в Красном море энергично действовали турецкие канонерки.

Телеграммы сэра Луиса Малетта предупреждали о необходимости быть в готовности нанести встречный удар в случае начала неприятелем военных действий. Положение, по его мнению, было критическим, но не безнадежным. Россия выражала крайнее беспокойство - она опасалась за свое господство в Черном море, так как с турецким флотом, укомплектованным немцами и усиленным «Гебеном», приходилось считаться. Хотя минные заграждения в Дарданеллах под руководством немцев уже были поставлены, 27 августа посол вновь поднял вопрос о прохождении пролива нашими судами.

Состоящий при посольстве военный агент считал возможным форсирование Дарданелл, но в своем сообщении добавлял, что если операция по прорыву не будет сопровождаться высадкой значительных сухопутных сил, она не даст никаких результатов. Посол поддерживал точку зрения агента, предупреждая, что «неудача или же только частичный успех приведут к катастрофическим последствиям». Свободных войск для совместных действий с флотом мы не имели, и не оставалось другого выхода, как стараться отсрочить время начала военных действий.

Адмиралу Трубриджу нельзя было дать никаких директив, кроме приказа стеречь «Гебен» и атаковать его в случае, если он выйдет. Для разбрасывания наших сухопутных сил момент был самый неподходящий - положение на главном театре ясно указывало на это. Наступили черные дни войны. Мы оказались перед реальной опасностью, что уже к концу недели вся организация сосредоточения нашего флота в водах Англии будет нарушена.

В Раздел