29.03.2017

Состояние боевой подготовки на Балтийском флоте, осенью 1939 г. (6 часть)

Наконец, большим недостатком была крайне слабая обеспеченность КБФ вспомогательными судами (транспортами, плавмастерскими, ледоколами, буксирами, танкерами, водоналивными судами и пр.) и доками. Флот не располагал стрелковыми и артиллерийскими частями на южном побережье Финского залива, что не обеспечивало сухопутной обороны на этом направлении. Плохо было продумано медико-санитарное обеспечение деятельности флота. Начальник штаба флота капитан 1 ранга Ю.А Пантелеев в своей «Краткой характеристике общей обстановки на КБФ к моменту начала боевых действий», оценивая БП Балтийского флота перед войной с Финляндией, отметил, что на прохождение курса боевой подготовки сильно отразилось длительное нахождение КБФ в оперативной готовности № 1 и ограничение района его плавания (с июля 1939 г.).

Все это привело к тому, что огневая подготовка недавно вступивших в строй новых эсминцев, тральщиков и подводных лодок не была завершена. Те же корабли, которые формально были приняты в боевой состав КБФ, реально вступили в строй лишь к концу войны. Наличие в составе Балтфлота большого количества еще недостаточно освоенных кораблей, не прошедших курс огневой подготовки, впоследствии заставляло командование КБФ «производить персональный отбор кораблей для решения боевых задач». Говоря о боевой подготовки КБФ в 1939 г., нельзя не упомянуть о многочисленных приказах наркома ВМФ, который регулярно отмечал различные недостатки в подготовке командно-начальствующего состава флотов. В своем приказе № 0335 от 5 июля 1939 г. он подверг резкой критике командный состав флота за довольно низкую морскую подготовку.

Во-первых, плохо обстояло дело с управлением кораблями - маневрирование, по мнению Н.Г. Кузнецова, «редко находится на высоком уровне». Вместо этого расчет и последовательность при выполнении того или иного маневра зачастую подменялись необоснованной лихостью, за которой, по существу, скрывался «недостаток морской культурности». При расследовании многих аварий кораблей выяснялось, что имели место не только личная недисциплинированность, грубое нарушение уставов, инструкций и наставлений, но также и элементарная военно-морская безграмотность, резко снижающая «достигнутые нами успехи в боевой подготовке по отдельным специальностям».

В заключение нарком ВМФ пожелал, чтобы военно-морская подготовка была поставлена на уровень специальной подготовки. Кузнецов не случайно сказал про плохое управление кораблями: он был далеко не одинок в этом мнении. К примеру, командир Отряда легких сил КБФ Б.П. Птохов, проводя разбор похода легкого крейсера «Киров» с 2 эсминцами 3-4 ноября 1939 г., отметил, что «построение в ордера, походные порядки и выполнение маневрирования остаются до сих пор нечеткими» и даже при постановке на якорь «все корабли неправильно выходят на заданное место, в результате чего встают не по диспозиции».

А 22 ноября при выходе из минной гавани Таллина эсминец «Гордый» налетел на подлодку «С-2» и пропорол ей корпус. Выяснилось также, что многие офицеры - выпускники военно-морских училищ оказались совершенно непривычными к качке: в условиях свежей погоды, они укачивались почти на б0-70%. Более того, часть командного состава, собранного на штурманский поход, покидала свою штурманскую вахту на время качки. Этот факт настолько возмутил наркома, что он даже собственноручно вписал в приказ следующее: «Штурманский состав не должен лежать во время шторма».

7 сентября в приказе № 0454 Н.Г. Кузнецов сосредоточил свою критику исключительно на подготовке штабов и их офицеров. Проведенные на флотах учения показали, что задачи, определенные еще наркомом ВМФ М.П. Фриновским в приказе № 010, остались невыполненными. Боевая организация штабов была еще не отработана, так как инструкции, регламентирующие обязанности командиров штаба по боевым готовностям, как правило, отсутствовали. Выяснилось, что работа штабов по подготовке к операции, бою, как правило, не планируется. Большие претензии Н.Г. Кузнецов предъявлял по этому поводу к штабным сотрудникам: «Командиры и комиссары всех ступеней недостаточно учат свои штабы, подготовкой их почти не руководят, работу их не контролируют».

Оперативно-боевые документы, составленные начальниками штабов, во многих случаях страдали нечеткостью формулировок, непоследовательностью изложения, многословием и неряшливым оформлением. Боевые приказы в ряде случаев носили наставленческий характер, карты обстановки и журналы боевых действий велись неграмотно, а донесения кораблей и частей приходили в штабы с большим опозданием. Была подвергнута сильной критике и работа связи: «скрытое управление еще не отработано»; «кодировщики подготовлены плохо, допускают много искажений»; «личный состав связи работает неудовлетворительно - до 50%радиограмм обычно искажается» и др.

Кроме того, командиры штабов, кораблей и частей не умели правильно определять степень секретности депеш. Например, во время одного из учений на КБФ командиры кораблей о своих местах доносили по радио серией «экстренно», а об обнаружении противника - серией «обыкновенно». Было также отмечено наркомом и безобразное отношение к дорогостоящей технике, например гидроакустической аппаратуре, на отдельных подлодках КБФ. Как уже говорилось выше, период 1-й и 2-й пятилеток был для Советского ВМФ ознаменован вводом в строй большого количества новых боевых кораблей.

Поэтому от успешности быстрого освоения новой боевой техники зависела, в первую очередь, боевая подготовка соединений флотов. Но и здесь, к сожалению, ситуация была неутешительной. 4 ноября 1939 г. в своем приказе № 0594 нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов обратил внимание на неграмотную эксплуатацию новой боевой техники и высокий уровень аварийности. Несмотря на неоднократные указания наркома ВМФ о внимании к новой технике, содержавшиеся в его приказах № 0177 от 19 апреля 1939 г. и № 0362 от 22 июля 1939 г., как считал нарком, положение оставалось «явно неудовлетворительным».

В Раздел