04.05.2017

Планы КБФ перед Советско-финляндской войной 1939-1940 гг. (1 часть)

Как мы понимаем, одним из наиболее капитальных, важных вопросов в ходе подготовки ко всякой войне является разработка оперативного плана, который должен предусматривать наиболее вероятный, реалистичный ход военных действий. При составлении плана крайне важно не ошибиться в определении своих вероятных противников и, соответственно, при постановке боевых задач на случай войны, ибо, как известно, ошибки предвоенного планирования ощутимо сказываются затем на начальном этапе боевых действий. В период со второй половины 1930-х гг. и вплоть до начала Великой Отечественной войны военно-политическим руководством СССР было выработано несколько вариантов оперативного плана.

Во всех этих планах первостепенное место отводилось определению вероятных противников Советского Союза. Здесь следует заметить, что при оценке враждебности разных европейских держав по отношению к СССР советским военно-политическим руководством принимались в расчет не столько научно обоснованные доводы, сколько идеологические догмы. Считалось, что практически любая европейская страна может стать потенциальным противником СССР в случае большой войны при наличии определенных обстоятельств. При этом практически не учитывались сложности и противоречия во взаимоотношениях между разными европейскими странами.

В силу этого при определении своих противников использовался довольно упрощенный, максималистский подход, не учитывавший реального положения дел. А поэтому Красной Армии и Военно-морскому флоту следовало быть готовыми к войне практически со всей Европой. Причиной для столь радикальных воззрений было твердое мнение советских руководителей, что Запад всегда был, есть и будет единым в своей враждебности к СССР как единственному социалистическому государству в Европе. К тому же существовала удобная формула, что «капиталист всегда остается капиталистом», так что европейские страны всегда смогут договориться между собой за спиной Советского Союза.

Эти идеологические постулаты прочно засели в умах советских вождей еще со времен Гражданской войны, когда действительно имело место некоторое подобие антибольшевистского «крестового похода». Впрочем, отдельные события кануна Второй мировой войны (например, Мюнхенский сговор в октябре 1938 г., англо-германские секретные переговоры летом 1939 г.) вполне укладывались в эту схему и лишь укрепляли большевистское руководство в своих подозрениях. Именно этой всеобщей враждебностью (зачастую, надуманной) к молодому советскому государству руководство СССР объясняло себе столь непомерный объем собственных военных расходов и производство огромного количества вооружения и техники.

В соответствии с планами армейского командования командование Военно-морским флотом СССР регулярно составляло в предвоенные годы свои собственные оперативные планы. Постараемся на примере документов наркомата ВМФ и штаба КБФ показать основную направленность предвоенных оперативных планов. Надо сразу сказать, что на протяжении всей второй половины 1930-х гг., вплоть до момента заключения пакта о ненападении с Германией от 23 августа 1939 г., основные противники СССР на северо-западном направлении практически не менялись. В их число стабильно входили следующие страны Европы: Германия, Польша, Финляндия, Эстония и Латвия.

Например, 30 декабря 1936 г. начальник Генерального Штаба РККА маршал А.И. Егоров в своей директиве, предназначенной командующему войсками Ленинградского военного округа и командующему Краснознаменным Балтийским флотом, дал четкую ориентировку: «При составлении оперативного плана исходить из следующих вероятных противников: Германия, Польша, Финляндия, Эстония и Латвия». По мнению Егорова, следовало учитывать, что «Эстония и Латвия могут не выступить одновременно с другими державами, сохраняя в первый период благоприятный для противников нейтралитет». Таким образом, основными противниками СССР в северо-западном регионе в то время считались Германия, Польша и Финляндия.

Конечно же, главным и наиболее серьезным врагом для Советского Союза являлась фашистская Германия, обладавшая самыми мощными вооруженными силами. Остальные же потенциальные «агрессоры», неизменно фигурировавшие в списке (Польша, Финляндия и др.), являлись лишь своего рода «приложением» к этому основному противнику, так как сами по себе большой угрозы для СССР они не представляли. Правда, в зависимости от складывающейся политической конъюнктуры те или иные страны могли временно переходить из разряда враждебных стран в разряд нейтральных стран или обратно.

Например, если в декабре 1936 г. Финляндия твердо считалась противником СССР, то после некоторого потепления в отношениях, последовавшего в 1937-38 гг., данная страна стала трактоваться, либо как нейтральная страна, либо как сохраняющая на первом этапе благоприятный для противника нейтралитет. Но стоило только в первой половине 1939 г. финскому руководству проявить излишнюю твердость и неуступчивость в переговорах с СССР по ряду крайне важных для него вопросов, как сразу, же советскими военно-политическими кругами были сделаны соответствующие выводы. В результате Финляндия опять перешла в число вероятных противников Советского Союза.

Нечто похожее впоследствии, уже в 1940 г. наблюдалось в отношении Швеции, хотя каких-либо предпосылок для таких категоричных выводов у командования КБФ, да и вообще у политического руководства СССР, не было. В качестве примера, наглядно иллюстрирующего перемены представлений советского руководства о Финляндии, стоит рассмотреть директивы наркома ВМФ за период с февраля по август 1939 г. Из них можно ясно видеть, как менялась, в зависимости от занимаемой правительством этой страны политической позиции и складывавшейся политической ситуации в Европе, ее оценка высшим советским военно-политическим руководством.

В директиве от 27 февраля 1939 г. нарком обороны маршал К.Е. Ворошилов так изложил свое видение стратегической обстановки на данный момент: «Оперативный план РККА на 1939 год исходит из предположения одновременного выступления против СССР: на Западе - объединенных сил Германии и Польши, с вероятным участием военно-морского флота Италии и на Востоке - Японии». Далее нарком ВМФ потребовал учесть «возможность сохранения нейтралитета Финляндией, Эстонией, Латвией, Румынией, Болгарией и Турцией, длительность и устойчивость которого будут зависеть от создавшейся политической обстановки и успехов первых операций РККА и РКВМФ». Из данной оценки обстановки видно, что на тот момент практически все страны-«лимитрофы» характеризовались достаточно положительно, в том числе и Финляндия.

В Раздел